ГЛАВНАЯ

КНИГА
  Читаем «Республику ШКиД»
  Из первого издания 1927 года
  Читаем «ШКиДские рассказы»
  Читаем «Последнюю гимназию»

ФИЛЬМ
  Смотрим фильм!
  Музыка и фразы из фильма

ШКОЛА ДОСТОЕВСКОГО
  Старо-Петергофский, 19
  Читаем «Школу Достоевского»

БИБЛИОТЕКА ЮНКОМА
  «Началось в Республике Шкид»

РАЗНОЕ
  Последние записи в Летописи
  Сообщество «ШКиДпоиск»
  Встречаемся в ЖЖ Яшки Ханта

 


Главная / Библиотека Юнкома / «Началось в Республике Шкид» / Глава 7. «Завтра — оно завтра будет».


хряй назад    |    хряй вперед


ОГЛАВЛЕНИЕ:
Глава 1. Дом у Египетского моста.
Глава 2. От Леньки Пантелеева к Л. Пантелееву.
Глава 3. «Республика Шкид».
Глава 4. Президент Республики Шкид Викниксор - и В. Н. Сорока-Росинский.
Глава 5. Звездный час Петьки Валета.
Глава 6. Мускулатура таланта.
Глава 7. «Завтра — оно завтра будет».
Глава 8. В осажденном городе.
Глава 9. «Знакома ли вам радость доброго поступка?..».
Глава 10. Открытый мир писателя.
Приоткрытая дверь в мастерскую (статья в журнале Нева)

У меня растут года…

В. МАЯКОВСКИЙ.
"КЕМ БЫТЬ"

Когда Пантелеев был еще молодым человеком, у его двоюродной сестры Иры появился ребенок. Девочка. И он сразу без памяти полюбил свою маленькую двоюродную племянницу. Казалось, она восполнила то, чего ему так не хватало: детского крика, детского смеха, даже детского плача, - потому что он всегда очень любил детей.

Для новорожденной племянницы Алексей Иванович снимал дачу, вощился, играл с нею. Единственное, что ему не нравилось, - это то, что девочку назвали так же, как маму, Ириной. Как раз в это время М. Зощенко прочел ему свой новый рассказ. Там молодая мать, укачивая новорожденного ребенка, говорила: "Ах ты, мой ангел! Ах ты, мой маленький людоед!.." Пантелееву это так понравилось, что он стал называть свою племянницу Людоедом и, хотя не все отнеслись к этому имени одобрительно, постепенно настолько привыкли, что в доме стали говорить:

"- Людоед сегодня жалуется на животик. <…>
- Людоеду купили куклу. <…>
- Людоед, пора спать!
И людоед, нисколько не удивляясь и не обижаясь, шел спать".

В очерке "Маршак и Людоед" Л. Пантелеев приводит веселые экспромты Маршака на подаренных девочке книжках. Вот один из них:

На Грибоедовском канале
Жила особа юных лет,
Ее родные называли
Ужасной кличкой "Людоед"

Хотел я к ней поехать в гости,
Боюсь я только одного -
Что от меня оставят кости,
Очки и - больше ничего.

Алексей Иванович уделял девочке много внимания, учил ее читать. О том, как шла учеба, есть у него интересная запись:

"Иринке пять лет. Учимся с нею читать. Никак не может запомнить букву "я".
- Какая это буква?
- буква "ты".

Нарисовал яблоко. И написал: "яблоко".
Читает:
- Тыблоко".

Эти несколько строк выросли потом в рассказ "Буква "ты". Читая его, мы можем увидеть, как преобразуется жизненный материал в руках художника, как из факта, случая, эпизода вырастает художественное произведение, в котором появляются характеры, звучат диалоги, завязывается сюжетная интрига. Вот, к примеру, умучившийся взрослый предлагает Иринушке эту букву, которую она никак не может верно прочитать, сказать "как будто про себя: я. Понимаешь? Про себя. Как ты про себя говоришь". Кажется, что еще может быть понятней? Но у Иринушки своя логика, и происходит невероятная вещь - она шепотом, про себя говорит: "ты". Но разве не могла она понять просьбу учителя по-своему: про себя - значит тихо-тихо? И она тихо-тихо про себя, говорит: "ты".

Рассказ "Буква "ты" заставляет задуматься о многом: и о том, как сложен и многогранен язык, сколько в нем скрыто возможностей; и о том, каким неожиданным для взрослого образом, с какой непосредственностью воспринимается он ребенком; и еще о том, как непросто быть учителем.

В конце 20-х годов Пантелеев вел в журнале "Еж" отдел "Цирк - театр - кино". В небольших заметках он увлеченно рассказывал детям о знаменитом укротителе, о виртуозной цирковой артистке, выдающемся жонглере, создавал для юных читателей портреты знаменитых артистов кино: Чарли Чаплина, Бестера Китона, Дугласа Фербенкса, Мэри Пикфорд, придумывал киноребусы, кинозагадки.

С середины 30-х годов Пантелеев особенно потянулся к литературе для самых маленьких. В журналах "Чиж" и "Костер" стали все чаще появляться самые разные его произведения: и сказка, и веселый раешник, и назидательная новелла, и небольшая притча, и рассказ. Пантелеев убежден: взрослого не может не интересовать то, что волнует и интересует ребенка. Отсюда его утверждение: "Каждый писатель должен писать для детей, обращаясь ко всему непосредственному, неиспорченному в человеке…"

В его творчестве складывается своеобразный идеал человека, близкого по душевному складу к детям. В свое время этот идеал выразил Белинский. "Есть люди, которые любят детское общество и умеют занять его и рассказом, и разговором, и даже игрою, приняв в ней участие: дети, с своей стороны, встречают этих людей с шумной радостью, слушают их со вниманием и смотрят на них с откровенной доверчивостью, как на своих друзей. Про всякого из таких у нас, на Руси, говорят: "Это детский праздник".

В 1941 году, перед войной, Пантелеев работал над сценарием "Детский праздник" (в середине 60-х годов по этому сценарию был снят фильм "Они встретились в пути"), Сценарий посвящен студентам педагогического института, будущим воспитателям. Один из них, Макар Семенов, обладает удивительной способностью привлекать к себе ребят. Для Макара общение с детьми - это не просто выполнение служебных обязанностей, а потребность, необходимость, жизнь. И потому именно к Макару тянется трудный мальчишка, найдя у него то, что ему сейчас нужнее всего: человеческое тепло и мужскую дружбу.

Насколько пристально, пристрастно, увлеченно следил писатель за жизнью детей, можно судить по страницам книги "Из старых записных книжек": они буквально пестрят детскими речениями, подслушанными разговорами, в них запечатлены занимательные или поучительные эпизоды и происшествия из детской жизни; в записях можно найти и законченные сценки, и зарисовки к будущим произведениям. Невозможно не привести некоторые примеры:

"Дядя, правда, что у вас в Ленинграде только два раза в пятидневку бывает солнце?"

"Лисий Нос. Подслушанные "экикики".
Из трубы шел густой дым. Какой-то мальчик сказал:
- Дом горит, никто не видит.
И вот - человек шесть пятилетних ребятишек добрых полчаса с наслаждением орут у меня под окном:

Дом горит - никто не видит!
Дом горит - никто не видит!
Там же. Из двух противоположных окон, через улицу, дуэт двух мальчишек:
Голуби пугаются,
Дворники ругаются…
Тоже минут на десять. И тоже с наслаждением, с каким поет зяблик или кричит по утрам петух".

"Шестилетняя девочка, дочь соседки:
- Куда же это папа ушел? Ах чтоб он помер!.."

"Таня Белых (три-четыре года):
- Мама, задуши электричество".

Автор не просто сторонний наблюдатель, записывающий ради удовольствия смешные, наивные или очень меткие детские высказывания, - он активный участник разговоров, он задает вопросы, вовлекает детей и сам по-настоящему охотно играет в затеянные им же игры; он размышляет о детских поступках и характерах. Все это ему бесконечно интересно и важно. Все это помогает еще глубже постичь разнообразную жизнь детства.

Сколько открытий, сколько нового! Какой большой, многокрасочный мир зовет двух очень "непослушных девочек", о которых писатель написал целую книжку - "Рассказы о Белочке и Тамарочке". Их непослушание, их жажда жить активно и озорно оборачиваются подчас и неприятностями пока девочки, нарушив запрет мамы, купались в море, пришел вор и украл всю их одежду: "И платьица украл, и штанишки украл, и рубашки и сандалики, и даже испанские шапочки с кисточками украл". И шалость в лесу кончилась чуть ли не бедой: пока они прятались от мамы, она в самом деле ушла от них далеко и девочки натерпелись страху.

Но как в этих рассказах все по-детски сказочно! Таинственный вор вызывает не только огорчение. Подходя к дому голышом, Белочка в упоении кричит: "Мамочка, знаешь, - нас обокрали!!!" И блюститель порядка, милиционер, который задает грозные вопросы: "Эт-то что такое? А? Кто вам позволил, гражданки, голышом по улицам бегать?" - на самом деле симпатичный и добродушный; и страшный волк на поверку оказался теленочком, указавшим им путь из леса; и насмешливый старик направил их домой, на зелененькую дачу. Особенными кажутся здесь и встреча с морем, и солнце, и гроза, и веселый шум дождя.

"Рассказы о Белочке и Тамарочке" написаны так, словно рассчитаны не столько на читателя, сколько на слушателя.

Возьмем, к примеру, начало:

"У одной мамы было две девочки.

Одна девочка была маленькая, а другая побольше. Маленькая была беленькая, а побольше - черненькая. Беленькую звали Белочка, а черненькую - Тамарочка".

Каждая фраза здесь наполнена дыханием, писатель как будто специально подбирал слова с открытыми слогами, чтобы слово пелось, легко произносилось, хорошо звучало на слух.

Рассказы эти безупречно ритмически выстроены. Вот мама, отправляя девочек гулять на море, дает им напутствие: "По воде босичком походить - это можете. || В песочек поиграть - это пожалуйста. || А купаться - ни-ни. || Девочки ей обещали, что купаться не будут".

В "Рассказах о Белочке и Тамарочке" Пантелеев создал два совершенно разных характера девочек. Для писателя несомненно: ребенок с самых малых лет - личность, характер. Писатель не скрывает некоторого недовольства властным, даже эгоистическим характером старшей, Тамарочки, явную его симпатию вызывает более робкая, более зависимая, но зато и более честная и прямая Белочка.

Пантелеев никогда не изолировал детский мир от взрослого, он предъявлял серьезные требования к детям. У девочек молодая умелая мама, с такой мамой весело и хорошо. Но мама отнюдь не безразлична к тому, как живут и как ведут себя ее девочки. Мама осудит не шалость, а трусость, она учит их отделять хорошее от плохого. "Вещественные" последствия их шалостей волнуют ее мало. Не очень убиваясь об испорченной дочками скатерти, мама далеко не безразлична к нравственной стороне дела. "сумел набедокурить, - говорит она, - сумей и ответить за свои грехи. Сделала ошибку - не убегая, пождав хвост, а исправь ее".

Белочка и Тамарочка на протяжении рассказов взрослеют, растут. Рассказ "Большая стирка" начинается с шалости, с невсамделишной работы, а кончается тем, что обе девочки идут с мамой работать - и пол мыть, и стирать, и полоскать, и сушить белье - и все по-настоящему. И потому таким вкусным покажется им обед.

Почти как афоризм звучат последние фразы в рассказе "На море", когда, вернув девочкам всю их одежду, милиционер обещает отдать испанские шапочки лишь завтра, если сестры этого заслужат. " А что завтра было - еще неизвестно. Ведь завтра-то - его еще не было. Завтра - оно завтра будет". Слова эти воспринимаются как шутка. но одновременно они говорят о невозможности заглянуть в завтрашний день, но и обещают этот день, к которому надо быть всегда готовым.

Пантелеев очень тонко понимает, как наивен ребенок, насколько мал его опыт, как нуждается он в старшем друге, добром учителе. Учительская миссия в самом высоком смысле слова тала присуща всем его произведениям, обращенным к растущему человеку. В каких-то даже случаях, как писал К. Чуковский, Пантелеев "не отказывается… от самых откровенных поучений и проповедей".

Обычно к таким словам, как "поучения", "дидактика", существует отношение достаточно настороженное: кому охота слушать наставления и поучения? "Но Пантелеев, - продолжает К. Чуковский, - такой сильный художник, что дидактика ему не помеха. Напротив". К. Чуковский поясняет свою мысль. Поучающие фразы, которые у другого писателя звучали бы непростительной фальшью, благодаря яркой словесной живописи и увлекательному сюжетному построению у Пантелеева воспринимаются "как законные явления стиля". Его моральная проповедь проникает в детское сердце, потому что она исходит от настоящего художника.

…Две лягушки угодили в горшок со сметаной. Одна - трусиха и лентяйка решила, что все равно ей оттуда не выбраться, перестала барахтаться и утонула. Вторая - храбрая и упорная - подумала иначе: "Нет, братцы, утонуть я всегда успею. Это от меня не уйдет. А лучше я еще побарахтаюсь, еще поплаваю. Кто его знает, может быть у меня что-нибудь и выйдет". И она в конце концов спаслась. Это - сказка Пантелеева "две лягушки". Содержание ее наипростейшее, но она заключает в себе очень важную мысль, даже некую мораль. По существу, здесь идет разговор о различных формах поведения в трудную минуту, о мере ответственности за свой поступок и его последствия. И шире - это серьезные размышления и жизненной позиции человека.

Такое размышление содержит в себе рассказ "Камилл и учитель".

Римский полководец Фурий Камилл не мог овладеть городом Фалерия. Фалесский учитель, рассчитывая на богатую награду, привел к римлянину в качестве заложников, обманув их, детей именитых фалесских граждан. Прогнав с позором учителя, Камилл обратился к детям своих противников: "Молодые фалески, когда вы будете большими и вам придется воевать с сильным и мужественным врагом, вспомните, что нужно всегда и во всех случаях полагаться на собственные силы, а не на злодейство других".

наипростейшим кажется и содержание рассказа "Трус" - о мальчике, который должен был спуститься к берегу моря, но струсил: спуск показался ему слишком высоким, крутым и скользким. И даже упавшая удочка не могла заставить его ползти дальше. Но когда он увидел, что удочку взяла девочка, он кубарем скатился вниз. На поверку трус оказался и жадиной.

В начале 1941 года редакция журнала "Костер" обратилась к Пантелееву с просьбой написать рассказ, из которого читатель получил бы представления о таких понятиях, как долг, честь, верность. Пантелеев откликнулся на эту просьбу рассказом "Честное слово".

Два различных, полярных отношения к долгу и к слову выявляются в этом рассказе с особенной остротой. Мы не видим тех больших ребят, которые позвали маленького играть в войну, приказали ему под честное слово охранять в качестве сержанта "пороховой склад", пока его не сменят, а сами бросили его, забыли о нем и ушли из сада. Им сейчас гораздо лучше, чем одинокому "сержанту": они уже давно дома, в тепле, поужинали, конечно, а может, и десятые сны видят. "А человек на часах стоит. В темноте. И голодный небось…"

Какое доброе чувство вызывает у автора веснушчатый мальчик лет семи-восьми, умеющий крепко держать свое слово и покинувший свой пост лишь после приказания настоящего офицера.

Автор настолько покорен этим мальчишкой, что расстается с ролью рассказчика и говорит как бы п р я м о   о т   с е б я. В полный голос высказывает уверенность в этом человеке, в том, что в любой ситуации он не струсит, не испугается, проявит такую же сильную волю, такую же твердость.

Знаменательно, что рассказ этот был напечатан в июне 1941 года и оказался как будто пророческим. Пантелеев словно предугадал здесь близкую реальность военных дней, когда такие же дети, как герой "Честного слова", в грозные годы фашистского нашествия уже всерьез, не в игре, а на самом деле самоотверженно служили Родине и помогали ей побеждать врага.



хряй назад    |    хряй вперед


© 2007-2012 Веб-штудия «Потерянный Бубен»
Яшка Хант, Андрей Смирных и другие воспитанники
All rights reserved